Автомобиль карл из трех товарищей ремарка

digree › Блог › “Карл” — призрак шоссейных дорог

Шурша шинами и сопя, наш “Карл” мчался по дороге.
— Отто, — сказал я. — Приближается жертва.
За нами нетерпеливо ревел клаксон тяжелого Бьюика. Он быстро нагнал нас, радиаторы поравнялись. Мужчина за рулем небрежно глянул на нас. Затем презрительно скользнул взглядом по обшарпанному “Карлу”, тут же отвернулся и, казалось, забыл о нашем существовании.
Но через несколько секунд ему пришлось убедиться, что “Карл” все еще идет с ним вровень. Он уселся поудобнее, с веселым любопытством снова посмотрел на нас и прибавил газу. Но “Карл” не сдавался. Словно терьер рядом с догом, маленький и юркий, он стремительно несся вперед, не отставая от здоровенной махины, сверкающей лаком и хромом.
Мужчина покрепче ухватился за баранкой. Не подозревая, что его ждет, он надменно скривил губы. Мы поняли — теперь он нам покажет, на что способна его колымага. Он с такой силой нажал на педаль газа, что его выхлопная труба заверещала, точно стая жаворонков над летним полем. Но все было напрасно — он не мог оторваться от нас. Неказистый, пожалуй, даже уродливый “Карл” как заколдованный прилепился к Бьюику. Его ошеломленный водитель изумленно вытаращился на нас. Ему было невдомек, как это при
скорости свыше ста километров в час невозможно стряхнуть с себя этакое старье. Не веря глазам своим, он еще раз посмотрел на спидометр, видимо,
усомнившись в точности его показаний. Затем пошел на всю железку.
Теперь обе машины неслись ноздря в ноздрю по длинному прямому шоссе. Через несколько сотен метров показался шедший навстречу грохочущий грузовик. Бьюику пришлось отстать. Едва он опять
поравнялся с “Карлом”, как мы увидели другую встречную машину — на сей раз катафалк с развевающимися лентами. “Бьюик” вновь пристроился нам в хвост. А потом, насколько хватил глаз, — ничего встречного.
И куда только подевалась спесь нашего соперника! Злобно сжав губы, плотно усевшись за рулем и захваченный азартом гонки, он подался вперед. Казалось — честь всей его жизни зависит от одного: ни за что не уступить этой жалкой шавке. Мы же, напротив, притворяясь безразличными ко всему, сидели спокойно. “Бьюик” для нас просто не существовал. Кестер невозмутимо смотрел вперед, на шоссе, я со
скучающим видом уставился куда-то в небо, а Ленц, хотя он внутренне и сжался в комок, достал газету и углубился в нее, словно для него сейчас не было ничего важнее.
Несколько минут спустя Кестер подмигнул нам. “Карл” незаметно терял скорость, и Бьюик стал медленно обходить его. Вот перед нашими глазами проплыли его широкие сверкающие крылья. Нас обдало голубоватым отработанным газом, шумно вырывавшимся из выхлопной трубы. Постепенно Бьюик ушел метров на двадцать вперед, и — как можно было предвидеть — его хозяин на мгновение высунулся из окна и, повернувшись к нам лицом, победоносно усмехнулся.
Но тут он позволил себе лишнее. Не в силах сдержать ощущение полнейшего торжества, он махнул нам рукой — дескать, попробуйте догоните!
Взмах его руки был небрежным, самоуверенным.
— Отто! — призывно воскликнул Ленц.
Но это было ни к чему. В ту же секунду “Карл” рванулся вперед. Засвистел компрессор, и сразу же исчезла только что махавшая нам рука. Послушный посылу, “Карл” набавлял скорость, и удержать его уже не могло ничто, он наверстывал все сполна. И вот тут-то мы как бы впервые заметили этот чужой автомобиль. С невинно вопрошающим видом мы смотрели на мужчину за рулем. Нам просто хотелось узнать, зачем это он махал нам рукой. Но он, судорожно вперил взор вдаль, а перепачканный “Карл”, распластав свои потрескавшиеся крылья, на полном газу ушел далеко вперед — непобедимый замарашка!
— Здорово получилось, Отто, — сказал Ленц Кестеру. — Боюсь, сегодня этот тип будет ужинать без всякого удовольствия.
Ради таких гонок мы и не меняли кузов “Карла”. Стоило ему появиться на дороге, как тут же находился охотник обставит его. На иные машины он действовал, как подбитая ворона на стаю голодных кошек. Он подзадоривал самые мирные семейные экипажи пускаться наперегонки, и даже тучных бородачей охватывал неудержимый гоночный азарт, когда они видели, как перед ними, подпрыгивая на ухабах, пляшет этот разболтанный остов. Кто мог подозревать, что за такой смешной наружностью скрыто могучее сердце гоночного мотора!
Ленц утверждал, что “Карл” играет чисто воспитательную роль. Он учит людей чтить творческое начало, которое всегда заключено в неприметной оболочке. Так рассуждал Ленц, который сам себя называл последним романтиком.

Это отрывок из романа “Три товарища”. Написал его Эрих Мария Ремарк — мой любимый писатель. Мне очень нравится это произведение, я не раз читал его. И конечно же импонирует идеология автомобиля главных героев.
Что такое “Карл”, я ощутил в 1999 году. В моих руках на две недели оказался Honda Civic 1.5i GT 1985 г.в.

Источник

От Веймара к Сталинграду

КОМПРЕССОРНЫЕ «МЕРСЕДЕСЫ» — УЧАСТНИКИ ПОЛИТИЧЕСКИХ И СПОРТИВНЫХ БАТАЛИЙ, ОСТАВИВШИЕ СЛЕД И В ЛИТЕРАТУРЕ.

Дорога в швейцарских Альпах была хорошо знакома. Мощный мотор послушно и легко нес элегантную «Лянчу». Вдруг после очередного поворота впереди показался знакомый силуэт. Так и есть: компрессорный «Мерседес», да еще с номерами рейха. Ремарк прибавил газ и стал догонять блестящую черную машину. Водитель «Мерседеса» не желал уступать, но все-таки перед крутым поворотом, едва не задев правым передним крылом соперника, «Лянча» вырвалась вперед. Обгон был сделан мастерски, как когда-то учил его, начинающего водителя Эриха Ремарка, известный гонщик Рудольф Караччиола.

Вероятно, примерно так проходила эта гонка в Альпах. По крайней мере, много позже знаменитый романист рассказывал, что не давал спуску ни одному компрессорному «Мерседесу». Эти машины в 20-х были для него символом свободы, а в 30-х ассоциировались со свастикой.

Автомобили, оснащенные мощными двигателями с механическими нагнетателями — компрессорами, стали гордостью разоренной Первой мировой и униженной Версальским договором Германии. Первые образцы машин появились в 1918–1919 гг., когда страна мучительно превращалась из империи в Веймарскую республику.

Серийные «мерседесы» моделей 6/25/40PS и 10/40/65PS, сконструированные Паулем Даймлером — сыном того самого Даймлера, представили в 1921-м. Первая цифра длинного индекса — налоговая мощность, вторая — максимальная без компрессора, третья — мощность с нагнетателем.

Мощные, быстрые, тщательно отделанные и, конечно, дорогие авто были доступны немногим — экономическое положение Германии было очень тяжелым. Тем не менее, когда шеф-конструктором фирмы стал Фердинанд Порше, свет увидел скоростной и дорогой «Мерседес-600» со 140-сильным шестицилиндровым мотором, а следом появились еще более быстрые модели.

В 1921-м, когда компрессорные «мерседесы» только начали заявлять о себе, никому не известный Эрих Мария Ремарк устроился в журнал «Эхо „Континенталь“, издававшийся известной шинной компанией. К тому времени он уже успел поработать бухгалтером, торговым агентом и даже органистом. Ремарк писал для шинников рекламные тексты и рисовал. Ему принадлежит авторство „мальчишек „Конти“ — комиксы с приключениями симпатичных пацанов посвящались, конечно, высокому качеству немецких шин.

Читайте также:  Автосервис японских автомобилей в екатеринбурге

Здесь, в «Континентале», Ремарк познакомился с гонщиками, среди которых была и восходящая звезда тех лет — Рудольф Караччиола. Ремарк полюбил автомобили, скорость, стал хорошо управлять машиной, а позже. увековечил компрессорный «Мерседес» в своем знаменитом романе «Три товарища». В нем писатель упоминал то одну, то другую марку — «Кадиллак», «Бюик», «Лянчу», и лишь Карл — автомобиль главных героев, казалось, ее не имел. Кстати, начиная с ранней своей книги «Станция на горизонте» и кончая послевоенной «Жизнь взаймы», Ремарк не называл марки машин своих героев, в лучшем случае «кодировал» их собственными именами.

Под «облезлым, неопределенного цвета» кузовом Карла из «Трех товарищей» скрывались вполне узнаваемые черты: «узкое лобовое стекло», «поджарая, как у гончей, осанка» и, главное, характерный свист компрессора. Все это говорило о том, что Карл — близкий родственник «Мерседеса». Именно этот автомобиль мог развить 189,2 км/ч — скорость, достигнутую героем романа Отто Кестером на овальной трассе (очевидно, берлинской АФУС, открытой 11 июля 1926-го гонкой Гран-при Германии). Здесь победил, кстати, Рудольф Караччиола на «Мерседесе».

Фирменная команда, выступавшая c 1927 года на машинах серии S, выигрывала одну гонку за другой. В том же году пилоты трехлучевых звезд заняли в Берлине весь подиум. Лучшим вновь был Караччиола, победивший и на новой трассе «Нюрбургринг». В 1929-м он занял третье место в Монако, а в августе на «Мерседесе-Бенц SS» с 250-сильным мотором завоевал почетный «Интернэшнл Турист Трофи».

Караччиола и Себастьян стали первыми иностранцами, победившими в престижной итальянской гонке «Милле-Милья». Их «Мерседес-Бенц SSKL» (К — короткий, L — легкий — версия для гонок) с 7,1-литровым двигателем мощностью 300 л. с. прошел длинную дистанцию со средней скоростью 101,1 км/ч.

Помимо гонщиков, на компрессорных «мерседесах» ездили банкиры и богатые промышленники, звезды кино и эстрады и, конечно, именитые политики. «Мерседес» избрали для себя президент Веймарской республики, маршал Гинденбург и лидер набиравшей силу нацистской партии Гитлер. Еще до прихода к власти он облюбовал машины с трехлучевой звездой.

Под маркой «Мерседес-Бенц» выпускали все более совершенные модели, а у Ремарка первую автомобильную влюбленность сменило более крепкое чувство. В 1929-м богатый книгоиздатель Ульштайн, выпустивший «На Западном фронте без перемен» и открывший миру знаменитого затем романиста, подарил Ремарку «Лянчу-Диламбда». Элегантный автомобиль с мощным восьмицилиндровым мотором очень понравился писателю. В 1931-м он купил еще одну «Диламбду», на которой спешно уехал в Швейцарию, когда неотвратимо надвинулась угроза фашизма.

Теперь, завидев на шоссе символ совершенства немецкой техники, Ремарк старался обогнать его на «серой пуме» (так он называл свой кабриолет «Лянча»). Кстати, в предвоенные годы Рудольф Караччиола, ездивший вне гоночных трасс на роскошном купе «Мерседес-Бенц 500К», тоже жил в Швейцарии, подальше от вождей рейха. Правда, на подиум гонщик выходил под нацистский гимн и флаг со свастикой.

В 1938-м Ремарк закончил роман «Три товарища». В том же году было начато производство обновленного флагмана — «Мерседес-Бенц 770К». Его конструктивный аналог — модель 540К появилась двумя годами раньше. Эти автомобили стали главными официальными машинами в гитлеровской Германии. Руководители компании часто надевали партийную форму, а для презентации новинок высокопоставленным заказчикам вызывали фирменных гонщиков. Манфред фон Браухич — один из ведущих пилотов команды — вспоминал, что фюрера абсолютно не интересовали характеристики автомобиля, он лишь спрашивал: за что держаться, когда надо будет ехать стоя.

«Мерседесы» с компрессорами обходились немногочисленным покупателям в баснословные суммы. Модель 540, в зависимости от типа кузова, стоила 22- 28 тысяч рейхсмарок — в десять раз дороже массового «DKB-Мейстеркласс» и в пять раз — среднего БМВ-326. Даже за лимузин «Хорьх-951» просили лишь 17 850 марок.

На базе 770 — в Германии его называли «U..berauto» (сверхавтомобиль) — выпустили несколько десятков бронированных, защищенных стальными листами толщиной 9–18 мм машин, так называемых «фюрервагенов». Двигатель мощностью под 400 л. с. оснастили двумя нагнетателями. С началом войны, когда производство легковых автомобилей сократилось, «540-е» и «770-е» все же собирали, в основном для гаража рейхсканцелярии. Последние 19 «мерседесов-770» построили в 1943-м, в год Сталинградской битвы.

Через два года победители отправляли трофейные «мерседесы» в США и СССР (говорят, на «770-м» по послевоенной Москве ездил и Василий Сталин). Позднее такие автомобили стали оседать в гаражах богатых коллекционеров. Теперь редкий владелец рискнет пришпорить раритет и, вдавив педаль в пол, услышать воспетый Ремарком свист компрессора. Нынче главное достоинство этих машин не скорость. Они — память об овациях восторженных болельщиков на гоночных трассах, реве толпы на партийных съездах в Нюрнберге и разрывах снарядов у порога имперской канцелярии.

«Мерседес-Бенц S» 1928 года киноактрисы Герты фон Вальтер. Примерно такой автомобиль стал прототипом Карла из романа «Три товарища».

Звезду Голливуда тринадцатилетнего Джеки Кугана в 1927-м возили по Берлину на «Мерседесе-Бенц 600К».

Золотой дуэт — 300-сильный «Мерседес-Бенц SSKL» и его пилот Рудольф Караччиола.

Кабриолет «Мерседес-Бенц 500К» с 5-литровым 160-сильным мотором. В 1934–1936 гг. построили 354 «пятисотых».

Модель 540К с 1938 года оснащали 230-сильным мотором.

«Мерседес-Бенц 770К» — главный автомобиль третьего рейха.

Источник

iceGum › Блог › “Карл” машина Отто Кестера

Эрих Мария Ремарк. Три товарища
отрывок из книги

Наш “Карл”, сопя, тянул вдоль шоссе.
— Отто, — сказал я. — Приближается жертва.
Позади нетерпеливо сигналил тяжелый бьюик. Он быстро догонял нас. Вот
уже сравнялись радиаторы. Мужчина за рулем пренебрежительно поглядел в нашу
сторону. Его взгляд скользнул по обшарпанному “Карлу”. Потом он отвернулся и
сразу забыл о нас.
Через несколько секунд он обнаружил, что “Карл” идет с ним вровень. Он
уселся поплотнее, удивленно взглянул на нас и прибавил газу. Но “Карл” не
отставал. Маленький и стремительный, он мчался рядом со сверкающей никелем и
лаком махиной, словно терьер рядом с догом.
Мужчина крепче схватился за руль. Он еще ничего не подозревал и
насмешливо скривил губы. Теперь он явно собирался показать нам, на что
способна его телега. Он нажал на акселератор так, что глушитель зачирикал,
как стая жаворонков над летним полем, по это не помогло: он не обогнал нас.
Словно заколдованный, прилепился к бьюику уродливый и неприметный “Карл”.
Хозяин бьюика изумленно вытаращился на нас. Он не понимал, как это при
скорости в сто километров он не может оторваться от старомодной коляски. Он
с недоверием посмотрел на свой спидометр, словно тот мог обмануть. Потом дал
полный газ.
Теперь машины неслись рядышком вдоль прямого длинного шоссе. Через
несколько сот метров впереди показался грузовик, который громыхал нам
навстречу. Бьюику пришлось уступить дорогу, и он отстал. Едва он снова
поравнялся с “Карлом”, как промчался автокатафалк с развевающимися лентами
венков, и он снова должен был отстать. Потом шоссе очистилось.
Между тем водитель бьюика утратил все свое высокомерие. Раздраженно
сжав губы, сидел он, пригнувшись к рулю, его охватила гоночная лихорадка.
Вдруг оказалось, что его честь зависит от того, сумеет ли он оставить позади
этого щенка. Мы же сидели на своих местах с видом полнейшего равнодушия.
Бьюик просто не существовал для нас. Кестер спокойно глядел на дорогу, я,
скучая, уставился в пространство, а Ленц, хотя к этому времени он уже
превратился в сплошной комок напряженных нервов, достал газету и углубился в
нее, словно для него сейчас не было ничего важнее.
Несколько минут спустя Кестер подмигнул нам, “Карл” незаметно убавлял
скорость, и бьюик стал медленно перегонять. Мимо нас пронеслись его широкие
сверкающие крылья, глушитель с грохотом швырнул нам в лицо голубой дым.
Постепенно бьюик оторвался примерно метров на двадцать. И тогда, как мы
этого и ожидали, из окна показалось лицо водителя, ухмыляющееся с видом
явного торжества. Он считал, что уже победил.
Но он не ограничился этим. Он не мог отказать себе в удовольствии
поиздеваться над побежденными и махнул нам, приглашая догонять. Его жест был
подчеркнуто небрежен и самоуверен.
— Отто, — призывно произнес Ленц.
Но это было излишним. В то же мгновение “Карл” рванулся вперед.
Компрессор засвистел. И махнувшая нам рука сразу же исчезла: “Карл”
последовал приглашению — он догонял. Он догонял неудержимо; нагнал, и
тут-то впервые мы обратили внимание на чужую машину. С невинно вопрошающими
лицами смотрели мы на человека за рулем. Нас интересовало, почему он махал
нам. Но он, судорожно отвернувшись, смотрел в другую сторону, а “Карл”
мчался теперь на полном газу, покрытый грязью, с хлопающими крыльями, —
победоносный навозный жук.
— Отлично сделано, Отто, — сказал Ленц Кестеру. — Этому парню мы
испортили к ужину аппетит.
Ради таких гонок мы и не меняли кузов “Карла”. Стоило ему появиться на
дороге, и кто-нибудь уже пытался его обогнать. На иных автомобилистов он
действовал, как подбитая ворона на стаю голодных кошек. Он подзадоривал
самые мирные семейные экипажи пускаться наперегонки, и даже тучных бородачей
охватывал неудержимый гоночный азарт, когда они видели, как перед ними
пляшет этот разболтанный остов. Кто мог подозревать, что за такой смешной
наружностью скрыто могучее сердце гоночного мотора!
Ленц утверждал, что “Карл” воспитывает людей. Он, мол, прививает им
уважение к творческому началу, — ведь оно всегда прячется под неказистой
оболочкой. Так говорил Ленц, который себя самого называл последним
романтиком.

Читайте также:  Автомобиль на физ лице какие налоги платить

Источник

GBuffon › Блог › ЛЮБИМЫЕ АВТОМОБИЛИ ЭРИХ МАРИЯ РЕМАРКА

«Вот идет настоящая машина: «Лянча». Она наверняка догонит и «Мерседес» и «Рено», как волк пару ягнят». Эрих Мария Ремарк.

Прочитав произведения Эриха-Мария Ремарка невозможно усомниться в том, что он знал толк в хороших автомобилях. Откуда же такие познания и какими автомобилями он владел?

В 1921 году Ремарк, успев поработать учителем, бухгалтером, торговым агентом и органистом, работал журналистом в издании «Эхо Континенталь», который принадлежал крупнейшему немецкому производителю шин «Континенталь». Ремарк писал и редактировал рекламные тексты, рисовал комиксы, сочинял стихотворения. Именно он придумал персонажей «мальчишек Conti», как сопоставление персонажу французской фирмы Michelin.

Для писателя было неприемлемым плохо разбираться в том с чем он работает, потому он проводил часы, общаясь с испытателями и гонщиками. Ему даже посчастливилось завести дружбу с восходящей звездой автоспорта того времени Рудольфом Караччиолой. Эрих не просто полюбил автомобили — он научился ими управлять как профессионал.

В его романах никогда не упоминались марки автомобилей главных героев. Отношения между машиной и хозяином были особенно теплыми: каждая из них имела свое собственное имя вместо обычных заводских названий.

Вспомним каким же был «Карл» из «Три товарища»? Узкое лобовое стекло, тесный салон, с трудом вмещающий четверых, «поджарая, как у гончей, осанка». Максимальная скорость в 189,2 км/ч. Характерный свист, выдаваемый компрессорным двигателем «Карла» практически безоговорочно выдавал его породу. Это был Mercedes, который водил Рудольф Караччиола.

Ремарк не одну тысячу километром намотал на прообразе «Карла», потому он со знанием дела писал: «Рев мотора отдавался в руках, во всем теле. Я чувствовал всю мощь машины. Взрывы в цилиндрах сотрясали тупой оцепеневший мозг. Поршни молотками стучали в моей крови. Я прибавил газу. Машина пулей неслась по шоссе».
Это была первая автомобильная любовь великого писателя.

«Серая Пума»
После написания романа «На западном фронте без перемен», владелец издания, господин Ульштайн, подарил Ремарку восьмицилиндровую Lancia Dilambda. Эта модель унаследовала лучшие качества от предыдущего поколения Lambda: она была мощной, комфортабельной и легкоуправляемой. В то время Lancia действительно была легендой. Владелец марки Виченцо Лянча, бывший гонщик, не понаслышке знал каким именно должен быть настоящий скоростной автомобиль.

Этот автомобиль Ремарк назвал «серой пумой». В жизни писателя была еще одна пума — «золотая», так он называл Марлен Дитрих, с которой у него связаны длительные, близкие и совсем не простые отношения. Он не раз упоминал о «серой пуме» в стихах Марлен Дитрих.

В начале 30-х автомобили марки Mercedes стали напрямую ассоциироваться с нацизмом, так как именно их выбирала верхушка Третьего рейха. После войны Ремарк рассказывал, что заприметив Mercedes на трассе, он считал делом чести обогнать его на крутом повороте в стиле Караччиолы.

Старый мир рушился, писатель то и дело переезжал с места на место, а старая добрая «серая пума» пылилась в его дворе в Швейцарии. Он очень редко садился за ее руль после возвращения в послевоенную Европу. Поговаривают, Ремарк продал ее хорошему другу, который очень был очень предан марке.

Источник

maryl › Блог › Уроки литературы

О чем может написать для участников GT-клуба девушка, более того – лингвист?

Конечно, существует обилие важных тем, по которым я могу дать множество полезных рекомендаций:

«Как правильно доставать упавшую под пассажирское сиденье помаду»
«Искореним шовинизм ездой по центру дороги!»
«Прицельная стрельба глазами в пробках»
«Обезьяна с гранатой или равноправный участник движения?»
и многие другие…

Но возникает смутное подозрение, что господа гусары молчать в ответ не станут, поэтому в честь 1 сентября побалую я вас сегодня серьезной темой: «Автомобили в мировой литературе».

Надеюсь, вы освоите многабукаф и с пользой проведете время.

Пожалуй, самый яркий пример – автомобиль Карл из «Трех товарищей» Э.М. Ремарка.

Кстати, господа автолюбители, знаете ли вы, что Ремарк не только знаменитый (по моему личному мнению – гениальный) писатель, но еще и известный в свое время гонщик?

Кроме того, он писал тексты и рисовал для рекламы немецких производителей шин. В 1921 году Ремарк стал автором рекламных комиксов «мальчишек «Конти» (да-да, те самые шины…)
В журнале «Эхо «Континенталь» Ремарк познакомился с Рудольфом Карачиоллой:

и другими гонщиками, а впоследствии и сам стал неплохим водителем.

Так вот, как раз в то время о себе начали заявлять компрессорные мерседесы, один из которых Ремарк так ярко изобразил в романе «Три товарища».
Примечательно то, что в романе упоминается много моделей: “Кадиллак”, “Бюик”, “Лянча”, но ни разу прямо не названа модель Карла.

Кстати, начиная с ранней своей книги “Станция на горизонте” и кончая послевоенной “Жизнь взаймы”, Ремарк не называл марки машин своих героев, в лучшем случае “кодировал” их собственными именами.

Посмотрим на описания Карла:

«Стоило “Карлу” появиться на дороге, и тут же находился желающий его обогнать. На иных автомобилистов он действовал, как подбитая ворона на стаю голодных кошек. Он подзадоривал самые мирные семейные экипажи пускаться наперегонки, и даже тучных бородачей охватывал неудержимый гоночный азарт, когда они видели, как перед ними пляшет этот разболтанный остов. Кто мог подозревать, что за такой смешной наружностью скрыто могучее сердце гоночного мотора!”

Под “облезлым, неопределенного цвета” кузовом Карла из “Трех товарищей” скрывались вполне узнаваемые черты: “узкое лобовое стекло”, “поджарая, как у гончей, осанка” и, главное, характерный свист компрессора.

Читайте также:  Автомобиль на изображении может не соответствовать

Прообразом машины был Mercedes с механическим нагнетателем. Идею подсказал Ремарку Рудольф Караччиола. Только машина с мотором, оснащенным компрессором (большим новшеством для Европы тех лет), могла развить скорость, о которой говорилось в книге — 189,2 км/ч — скорость, достигнутую героем романа Отто Кестером на овальной трассе (очевидно, берлинской АФУС, открытой 11 июля 1926-го гонкой Гран-при Германии). Здесь победил, кстати, Рудольф Караччиола на “Мерседесе”.

Мнения, какой именно модели был Карл, расходятся. Есть следующие варианты:

“Мерседес-бенц” 110/160S, 1926 года

“Мерседес-Бенц S” 1928 года

Карл – далеко не стоковый вариант, он был доработан руками трех друзей – главных героев романа. Доработан с целью участия в соревнованиях.
Несколько цитат о Карле:

«Мы откатили в сторону Кадиллак, с которым возились весь день. За ним стоял очень странный предмет на четырех колесах. Это была гоночная машина Отто Кестера — гордость нашей мастерской.
Однажды на аукционе Кестер купил по дешевке старую колымагу с высоким кузовом. Присутствовавшие специалисты, не колеблясь, заявили, что это занятный экспонат для музея истории транспорта. Больвис — владелец фабрики дамских пальто и гонщик-любитель — посоветовал Отто переделать свое приобретение в швейную машину. Но Кестер не обращал ни на кого внимания. Он разобрал машину, как карманные часы, и несколько месяцев подряд возился с ней, оставаясь иногда в мастерской до глубокой ночи. И вот однажды он появился в своем автомобиле перед баром, в котором мы обычно сидели по вечерам. Больвис едва не свалился от хохота, так уморительно все это выглядело. Шутки ради он предложил Отто пари. Он ставил двести марок против двадцати, если Кестер захочет состязаться с его новой гоночной машиной: дистанция десять километров и один километр форы для машины Отто. Они ударили по рукам. Вокруг смеялись, предвкушая знатную потеху. Но Отто пошел дальше: он отказался от форы и с невозмутимым видом предложил повысить ставку до тысячи марок против тысячи. Изумленный Больвис спросил, не отвезти ли его в психиатрическую лечебницу. Вместо ответа Кестер запустил мотор. Оба стартовали немедленно. Больвис вернулся через полчаса и был так потрясен, словно увидел морского змея. Он молча выписал чек, а затем стал выписывать второй. Он хотел тут же приобрести машину.
Кестер высмеял его. Теперь он не продаст ее ни за какие деньги. Но как ни великолепны были скрытые свойства машины, внешний вид ее был страшен. Для повседневного обихода мы поставили самый старомодный кузов, старомодней нельзя было сыскать. Лак потускнел. На крыльях были трещины, а верх прослужил, пожалуй, не меньше десятка лет. Разумеется, мы могли бы отделатьмашину значительно лучше, но у нас были основания поступить именно так.
Мы назвали машину “Карл”. “Карл” — призрак шоссе.»

«Наш “Карл”, сопя, тянул вдоль шоссе.
— Отто, — сказал я. — Приближается жертва.
Позади нетерпеливо сигналил тяжелый бьюик. Он быстро догонял нас. Вот уже сравнялись радиаторы. Мужчина за рулем пренебрежительно поглядел в нашу сторону. Его взгляд скользнул по обшарпанному “Карлу”. Потом он отвернулся и сразу забыл о нас.
Через несколько секунд он обнаружил, что “Карл” идет с ним вровень. Он уселся поплотнее, удивленно взглянул на нас и прибавил газу. Но “Карл” не отставал. Маленький и стремительный, он мчался рядом со сверкающей никелем и лаком махиной, словно терьер рядом с догом.
Мужчина крепче схватился за руль. Он еще ничего не подозревал и насмешливо скривил губы. Теперь он явно собирался показать нам, на что способна его телега. Он нажал на акселератор так, что глушитель зачирикал, как стая жаворонков над летним полем, по это не помогло: он не обогнал нас. Словно заколдованный, прилепился к бьюику уродливый и неприметный “Карл”. Хозяин бьюика изумленно вытаращился на нас. Он не понимал, как это при скорости в сто километров он не может оторваться от старомодной коляски. Он с недоверием посмотрел на свой спидометр, словно тот мог обмануть. Потом дал полный газ.
Теперь машины неслись рядышком вдоль прямого длинного шоссе. Через несколько сот метров впереди показался грузовик, который громыхал нам навстречу. Бьюику пришлось уступить дорогу, и он отстал. Едва он снова поравнялся с “Карлом”, как промчался автокатафалк с развевающимися лентами венков, и он снова должен был отстать. Потом шоссе очистилось.
Между тем водитель бьюика утратил все свое высокомерие. Раздраженно сжав губы, сидел он, пригнувшись к рулю, его охватила гоночная лихорадка. Вдруг оказалось, что его честь зависит от того, сумеет ли он оставить позади этого щенка. Мы же сидели на своих местах с видом полнейшего равнодушия. Бьюик просто не существовал для нас. Кестер спокойно глядел на дорогу, я, скучая, уставился в пространство, а Ленц, хотя к этому времени он уже превратился в сплошной комок напряженных нервов, достал газету и углубился в нее, словно для него сейчас не было ничего важнее.
Несколько минут спустя Кестер подмигнул нам, “Карл” незаметно убавлял скорость, и бьюик стал медленно перегонять. Мимо нас пронеслись его широкие сверкающие крылья, глушитель с грохотом швырнул нам в лицо голубой дым. Постепенно бьюик оторвался примерно метров на двадцать. И тогда, как мы этого и ожидали, из окна показалось лицо водителя, ухмыляющееся с видом явного торжества. Он считал, что уже победил.
Но он не ограничился этим. Он не мог отказать себе в удовольствии поиздеваться над побежденными и махнул нам, приглашая догонять. Его жест был подчеркнуто небрежен и самоуверен.
— Отто, — призывно произнес Ленц.
Но это было излишним. В то же мгновение “Карл” рванулся вперед. Компрессор засвистел. И махнувшая нам рука сразу же исчезла: “Карл”
последовал приглашению — он догонял. Он догонял неудержимо; нагнал, и тут-то впервые мы обратили внимание на чужую машину. С невинно вопрошающими лицами смотрели мы на человека за рулем. Нас интересовало, почему он махал нам. Но он, судорожно отвернувшись, смотрел в другую сторону, а “Карл” мчался теперь на полном газу, покрытый грязью, с хлопающими крыльями, — победоносный навозный жук.
— Отлично сделано, Отто, — сказал Ленц Кестеру. — Этому парню мы испортили к ужину аппетит.
Ради таких гонок мы и не меняли кузов “Карла”. Стоило ему появиться на дороге, и кто-нибудь уже пытался его обогнать. На иных автомобилистов он
действовал, как подбитая ворона на стаю голодных кошек. Он подзадоривал самые мирные семейные экипажи пускаться наперегонки, и даже тучных бородачей охватывал неудержимый гоночный азарт, когда они видели, как перед ними пляшет этот разболтанный остов. Кто мог подозревать, что за такой смешной наружностью скрыто могучее сердце гоночного мотора!
Ленц утверждал, что “Карл” воспитывает людей. Он, мол, прививает им уважение к творческому началу, — ведь оно всегда прячется под неказистой
оболочкой.»

В театре «Современник» по роману «Три товарища» в октябре 1999 года был поставлен одноименный спектакль, режиссером которого является Галина Волчек. Примечательно, что специально для спектакля автомобиль подарил театру руководитель АвтоВАЗа Владимир Каданников. Машину тольяттинцы изготовили специально для «Трех товарищей». Режиссер спектакля считает, что это не просто реквизит, а один из персонажей постановки.

Источник

Ответы на популярные вопросы