Автомобиль на котором ездил жуков

Дороги победы маршала Жукова

Маршал Победы, Георгий Константинович Жуков, был кавалеристом. И это вам скажет не только тот, кто увлекается историей, но и любой житель Екатеринбурга, который видел памятник полководцу около штаба Центрального военного округа. При этом, мало кто знает то, на чем ездил прославленный маршал по дорогам войны, в какие переделки попадал и водил ли машины вообще. Ответы на все эти вопросы есть в книге Александра Николаевича Бучина «170 000 километров с Г. К. Жуковым», который все 4 года войны был личным шофером полководца. Воспоминания ветерана и легли в основу этой статьи.

Оказывается, даже сам шофер Жукова сомневается, водил ли тот автомобили. Надобности в этом не было, да и опасно было. Машины командиров были более заметны, поэтому любой снайпер первым делом старался поразить не водителя, а пассажира. Запрещение находиться за рулем принималось на уровне правительства. Оказывается Жуков и так нарушал запрет, садясь рядом с водителем, так как на этом месте должна была сидеть охрана. «Когда хотел, чтобы мы прибавили ходу, просто нажимал сапогом на мою правую ногу, находящуюся на педали газа. А если считал, что скорость следует снизить, командовал, как кавалерист: «Короче!», вспоминает Александр Бучин.

О чем шли разговоры в машине? Как вспоминает водитель, полководец обычно молчал. Да и вообще о военных делах в машине никто не беседовал, даже если вместе с Жуковым ехал кто-то из военачальников. Разговоры шли на бытовом уровне – о семье, о погоде, о дороге. «Ко мне маршал всегда очень вежливо обращался, хоть и на ты, но обязательно по имени-отчеству. А ведь было мне тогда немногим больше двадцати годков».

На чем ездил маршал Победы? Понятно, что никаких специально бронированных автомобилей тогда не было, и главным критерием для машины была ее скорость, надежность и проходимость. Первым был вездеход ГАЗ-61. Эта машина начала выходить на Горьковском автозаводе перед самой войной и на ней ездил весь высший генералитет. Кузов у машины был от «эмки», что придавало ей представительный вид, позволяя проезжать в любой ситуации. Правда, как вспоминает Александр Николаевич, была эта машина неудобной: зимой было холодно, а летом жарко. Печку заменяли тулупы и валенки, а летом у машины можно было открыть верхнюю часть кузова, но тогда вся пыль летела в салон. Иногда маршала, пока он не отряхнется, и не узнавали. Через пару лет водитель стал возить полководца на машинах противника. Первым стал семиместный вездеход марки «Хорьх». Мотор в 160 лошадей, отопление, антиобледенитель лобового и заднего стекол, полный привод. По бокам «Хорьха» были вспомогательные колеса, которые принимали на себя вес машины при движении по пересеченной местности. Такой автомобиль куда больше нравился маршалу и служил ему целых два года. Один раз, правда, как вспоминает Бучин, машина чуть их не погубила: «Чуть не угробились, когда «Хорьх» на полной скорости попал на обледеневший участок шоссе. Как уж я умудрился тогда выровнять крутанувшуюся по гололеду машину – до сих пор удивляюсь».

На подписание капитуляции Жуков поехал на 12 цилиндровом «Паккарде». Должен был быть на любимом «Мерседесе», но понял, что ехать на вражеской машине на такое мероприятие неуместно. Он сам вызвал машину для этого события из Москвы. На нем же он приехал, чтобы принять парад Победы. Вышел, сел на коня и отправился командовать самым выстраданным и заслуженным страной парадом. Таким и вошел в историю: кавалерист, командовавший пехотой.

Источник

Всю войну рядом с Жуковым

Я встретился с Александром Николаевичем Бучиным на одном из юбилеев Сталинградской победы. Один из ветеранов, видимо, знавший Александра Николаевича лично, завел с ним разговор о Жукове. Заинтересовавшись, я спросил ветерана, кто это.

— Да это же личный шофер маршала, Александр Николаевич Бучин. Всю войну он возил Жукова, проехал с ним от Москвы до Берлина. Я познакомился с Бучиным в дни Сталинградского сражения. Дело было в начале ноября 42-го, когда шла подготовка к контрнаступлению. В Воропоново прошло совещание с командующими фронтов и армий (я в ту пору возил генерала).

— У тебя не будет закурить, земляк, — подошел ко мне незнакомец. Я мельком успел заметить, что вылез он из Horch. — Кого возишь? — спросил я его.

— Да генерала одного, — нехотя ответил водитель.

Не стал я его больше расспрашивать, понимая, что он и не скажет.

И тут открывается дверь и первым выходит Георгий Константинович в длинной шинели. Направляется к машине моего нового знакомого, что-то говорит водителю, и Horch мигом срывается с места.

И вот здесь, в Волгограде, услышал знакомый голос, когда поднимались на Мамаев курган. Так бы я его ни за что не признал — столько лет прошло.

— Ну что, закурим, товарищ начальник? — подошел я к нему.

Тот вопросительно посмотрел на меня.

— Что ж не сказал тогда, что Жукова возил? — пытаю его.

— Так установка тогда была: ни одна живая душа не должна была об этом знать. На совещание Жуков приехал не под своей фамилией. Кроме того, за ним неотступно следовал начальник личной охраны маршала Николай Бедов, особист.

— Да ты поговори лучше с ним, — посоветовал ветеран.

Следуя его совету, я догнал знакомую уже фигуру Бучина.

— Александр Николаевич, разрешите обратиться, — попросил я его.

— Разрешаю. Не пресса ли? У меня на вас особый нюх. Наверное, о Жукове хотите расспросить?

Я согласно кивнул: о нем, о ком же еще.

— Вы уже, наверное, сто первый, кто у меня о нем расспрашивает. Хороший мужик был, а требовательный и жесткий был, потому как война шла. За всю войну мы износили с ним несколько очень крепких машин: «эмку», Buick, Packard. Дольше всего прослужил немецкий Horch. Надежный автомобиль, недаром его Гитлер любил.

— Как вас нашел Жуков?

— В то памятное воскресенье 22 июня 1941 года я готовился к первенству Москвы, откуда сам родом, по мотокроссу. С 12 лет гонял на мотоцикле, тогда же опробовал первый автомобиль — ездил на нем по двору.

В начале сентября 41-го ехали по Калининской области. Погода дрянь: ветер, дождь, дорога — скользкая глина. Вдруг вездеход ГАЗ-61-40 с Жуковым улетает в канаву. Остановились, попытались вытащить — куда там! Ко мне подбежал начальник охраны Бедов (все знали, что он чекист): «Выручай! Ты же гонщик». Я сел за руль, включил передний мост, вперед-назад — и выскочил на «газике» из канавы. Бедов поблагодарил, а наутро говорит мне: «Повезешь самого». Самого так самого.

Сажусь за руль ГАЗ-61, рядом Жуков, на заднем сиденье Бедов с адъютантом. Проехали несколько метров, и машина встала. Я взял ключ, отсоединил бензопровод, продул насосом, и мотор завелся. В машине никто не проронил ни слова. Так началась моя служба у Жукова.

— На каких машинах возили маршала по дорогам войны?

— Сначала был ГАЗ-61, отечественный вездеход с откидным тентом, сделанный на базе «эмки». Он имел 115-сильный 6-цилиндровый двигатель, неплохие рессоры, раздаточную коробку. Отопления тогда в «газике» не было. Печку заменяли тулуп, валенки с галошами и рукавицы. Зато по проходимости автомобилю не было равных.

Потом Horch, который я увидел в одном из гаражей в Марьиной роще среди машин бывшего германского посольства. Сказал Бедову, мол, хороший 7-местный вездеход мощностью 160 л.с. Опять же отопление, антиобледенители ветрового и заднего стекол, все колеса ведущие, и главное — вспомогательные колеса, так что никакая грязь не страшна.

Читайте также:  Автостраховка автомобиля в омске

Два года я возил Жукова на Horch. Машина выслужила все мыслимые и немыслимые сроки. Несколько месяцев передвигались на Willys. Хороший «американец», но больно тряский и неустойчивый. По Румынии мы ездили уже на Studebaker, а по Москве — на Packard с 8-цилиндровым двигателем (с него потом скопировали ЗИС-110). А осенью 44-го заимели трофейный бронированный Mercedes. Чудо-автомобиль: мотор — 230 л.с., легкий в управлении, устойчивый, на скорости 150 км/ч шел как самолет, а радиоприемник брал многие европейские станции. В Карлсхорст, на подписание акта о капитуляции Германии, Жуков поехал на Packard.

— А каким Георгий Константинович был в общении?

— Меня он поразил своей обходительностью. Обращался на вы и по имени-отчеству, хотя я ему в сыновья годился — мне тогда было 24 года. Расспросил, откуда я родом, про отца и мать. Рассказывал о себе, о Халхин-Голе. Не помню случая, чтобы он накричал на меня, а бывало всякое. Как-то форсировали речку позади других машин. Те посреди реки встали, а я проскочил. Жуков похвалил: «Ну и артист ты, Александр Николаевич!»

Узнал я тогда у Бучина, что отец его был классным водителем и профессиональным гонщиком — в 1909 году установил всероссийский рекорд. Потом два года работал в Париже механиком в компании Peugeot, участвовал в гонках Париж — Бордо. По его стопам пошли четыре брата и сестра Зина.

Перед войной и сам Александр Николаевич стал знаменитым мотогонщиком, заслуженным мастером спорта. На Всесоюзном параде физкультурников в 37-м проехал на мотоцикле по Красной площади. А в 38-м Бучина призвали в армию. Во время войны с Финляндией он возил генерала, командира дивизии Артемьева, который позже стал командующим Московским военным округом.

Из рассказа Александра Николаевича узнаю, что он был награжден орденом Красной Звезды.

— А после войны вы с Жуковым расстались?

— Нет. После того как его назначили командующим группой советских оккупационных войск в Германии, я возил Жукова на Packard и BMW куда он приказывал. В 46-м когда его сослали в Одесский военный округ, взял меня с собой. А в 48-м пришлось с Георгием Константиновичем расстаться, и не по его воле. Тучи над маршалом тогда сгущались.

— В Москву. Там мне помог устроиться Василий Сталин, который командовал тогда ВВС (познакомились мы еще в Берлине). А в марте 52-го меня арестовали по ложному доносу — думаю, по делу Жукова. Отправили на лесозаготовки, но через год освободили. Устроился в Москве в автохозяйство, где проработал около сорока лет. На пенсию вышел только в семьдесят пять.

— Вы встречались с Жуковым, когда он был в опале?

— Я часто бывал у него на даче в Сосновке. Георгий Константинович в сентябре 70-го мне первому вручил свежий том своих «Воспоминаний» с надписью «Уважаемому Александру Николаевичу Бучину — моему лучшему шоферу, прошедшему со мной все дороги фронтов».

В ту нашу памятную встречу на Мамаевом кургане Александру Николаевичу исполнилось 89 лет. Прощаясь, я пожелал ему дожить до ста.

— Постараюсь, — просто ответил мне Александр Николаевич.

И до сих пор он стоит передо мной — высокий, подтянутый. Ни за что не поверишь, что прошел от первого до последнего дня жесточайшую войну, а главное — что ежечасно, ежеминутно ощущал ответственность за легендарного маршала.

Источник

Шофёром маршала Жукова был туляк

Практически всю войну за рулём машины легендарного полководца Георгия Жукова находился уроженец Тулы Александр Бучин — профессиональный автомобилист и мастер спорта по мотокроссу.

Автору этих строк посчастливилось лично знать человека уникальной судьбы — шофёра-фронтовика, исколесившего с Жуковым тысячи километров фронтовых дорог.

Александр родился 2 февраля 1917 года в Туле на Косой Горе (ныне микрорайон на юге города). Затем семья переехала на улицу Коммунаров (ныне проспект Ленина). Именно здесь, в городе оружейников, прошли его детство и юность…

Отец Николай Борисович — московский рабочий паренёк из легендарной Марьиной рощи — был настолько увлечён «самоходными чудо-экипажами», что ещё перед империалистической войной успел поработать по приглашению фирмы «Пежо» автотехником во Франции и даже участвовал в гонках Париж — Бордо. По возвращении домой Николай Борисович продолжил увлечённо заниматься автоделом и заразил этим всех своих сыновей. Перед революционным 1917-м семья оказалась в Туле.

«Сам я из семьи автолюбителя, и, видимо, поэтому стал профессиональным автомобилистом», — с этих слов Александр Николаевич при нашей первой встрече начал рассказ о своём жизненном пути.

После революции старший Бучин создавал автогараж Тульской губЧК, работал в городском автохозяйстве, был одним из организаторов автобусного парка, работал шофёром Тульского угро. В 1933-м, когда Саше исполнилось 16, Бучины уехали в Москву.

В это же время Александр начинает свою долгую спортивную карьеру в «Динамо» — пролетарском спортивном обществе, изначально созданном для занятия спортом сотрудников органов госбезопасности и правопорядка. С бело-синей эмблемой он завоёвывает призы и подаёт большие надежды в мотоспорте.

Однако в декабре 1938 года его призывают на военную службу в войска НКВД и направляют в легендарную дивизию имени Дзержинского.

Но и здесь спортсмен не расстаётся с любимым делом — вскоре садится за баранку персонального автомобиля комдива Павла Артемьева.

Довелось красноармейцу Бучину побывать на советско-финской войне. В начале 1940-го комдив Артемьев получил приказ сформировать и возглавить Отряд особого назначения войск НКВД — для выполнения на финском фронте специальных задач. Разумеется, солдат-срочник не мог знать всех нюансов боевого задания, но по разговорам комдива с офицерами догадывался: это — охрана тыла Северо-Западного фронта, ликвидация финских диверсионных групп…

Глубокий снег и разбитые танками дороги оказались непреодолимым препятствием даже для приспособленной к бездорожью комдивовской М-1. Пришлось пересесть за руль грузового вездехода Зис-33, у которого к передним колёсам крепились специальные лыжи, а на задние надевались съёмные полугусеницы.

В кабине этого «внедорожника» Бучин возил по делам службы своего комдива. Но и в собственном тылу было не менее опасно, чем на фронте. Досаждали «кукушки» — замаскированные на деревьях снайперы противника, для которых самая заманчивая на фронтовых дорогах цель — шофёр.

В декабре того же года закончился срок солдатской службы. Благодаря положительным рекомендациям Бучина взяли в Отдел охраны правительства и дипкорпуса, входившего в состав Главного управления госбезопасности НКВД СССР на должность шофёра-разведчика 1-й категории. Сразу же посадили за руль автомобиля сопровождения видного деятеля болгарского и международного коммунистического движения Георгия Димитрова. Но поскольку «охраняемое лицо» пользовалось закреплённым за ним авто нечасто, то у Бучина появились возможности для занятия автомотоспортом.

«За это время я не только научился чувствовать дорогу, но и приобрёл необходимые для профессионала навыки преодоления препятствий и удержания машины на трассе, даже в самых сложных условиях», — говорил ветеран.

Молодой, смелый и красивый туляк Александр Бучин в середине войны

Утром 22 июня 1941 года Александр, как всегда по выходным, тренировался на гоночном поле «Динамо», готовясь к мотокроссу на первенство Москвы. Здесь он и узнал о начале войны. Гараж особого назначения НКВД сразу же перевели на военное положение, а Бучина назначили водителем машины сопровождения с личной охраной начальника Генштаба генерала армии Георгия Жукова. И с этого момента Александр Николаевич около семи лет с короткими перерывами практически ежедневно находился рядом с легендарным военачальником.

На фронт Жуков выехал на заокеанском «Паккарде», который более подходил для автобанов, а не для военных дорог. Поэтому мудрый генерал вскоре пересел на отечественный полноприводный горьковский внедорожник М-1, способный не останавливаясь ехать и по разбитым дорогам, и по грязи, и по фронтовому бездорожью. А бучинская «эмка» с охраной, вооружённой автоматами ППД (сам шофёр носил на поясе револьвер Наган и финский нож), неотступно следовала за автомобилем генерала армии.

Читайте также:  Автомобиль с мотором для ребенка

В конце августа 1941-го Резервный фронт под командованием Жукова начал наступательную операцию с целью ликвидации Ельнинского выступа на московском стратегическом направлении, образовавшегося в результате прорыва танковой группы противника. «Под Ельней мне пришлось сутками не вылезать из-за баранки, практически без сна и отдыха, — вспоминал фронтовой шофёр, — всё время в дороге, зачастую под вражеским огнём и бомбёжкой… Но закалённый мотоспортом молодой организм легко выдерживал все эти нагрузки…».

На одной из фронтовых дорог где-то в Калининской области водитель Жукова не справился с управлением, и автомобиль соскользнул в канаву и застрял в грязи.

Начальник охраны генерала Николай Бедов срывающимся от страха за жизнь «охраняемого лица» голосом, крикнул Бучину: «Выручай! Ты же гонщик!»

Александр Николаевич сел за руль вездехода, включил передний мост и враскачку — вперёд-назад — умело вывел его на дорогу. Жуков стоял в стороне и наблюдал за действиями шофёра. Именно эта ситуация, как считал сам Бучин, предопределила всю его судьбу и на многие годы близко свела с полководцем.

Напрочь отметая мнения о грубости и высокомерии маршала, Бучин неизменно отмечал, что лично к нему полководец обращался исключительно на Вы и по имени-отчеству. Правда, иногда, один на один, Жуков благодушно называл своего водителя Сашей.

Но иногда шофёр оказывался свидетелем того, как Георгий Константинович сурово отчитывал нерадивых генералов, но исключительно «за дело». При этом никогда не опускался до брани и личных оскорблений.

Однажды шофёр повез Жукова на НП армии генерала Ивана Конева. На подъезде путь автомобилю преградил шлагбаум. Начальник охраны резко крикнул часовому: «Подымай! Маршал Жуков едет!» Однако боец потребовал предъявить документы, затем даже отвернул воротник кожаного пальто маршала, дабы увидеть погоны со знаками отличия. Это происходило на глазах группы оторопевших и ожидавших разноса генералов. Но маршал, выйдя из машины, громко и доброжелательно поблагодарил часового за бдительность, снял с руки часы и вручил их ему.

Александр Николаевич вспомнил и о том, как стал офицером. В январе 1943-го Жукову после успешного завершения операции «Искра» по прорыву блокады Ленинграда, которой успешно руководил полководец, первому среди высших военачальников присвоили высшее воинское звание маршала Советского Союза. Бучин отважился и лично решился поздравить Георгия Константиновича с особым знаком отличия. На что Жуков улыбнулся и, похлопав своего верного шофёра по плечу, шутливо произнёс: «Спасибо, Саша! А Вам за мастерство я фельдмаршала присвою».

О своих впечатлениях от поверженной столицы третьего рейха Александр Николаевич мог рассказывать часами. Ведь путь его сюда по фронтовым дорогам, согласно личным подсчётам, растянулся не менее чем на 170 000 километров! С учётом того, что длина экватора чуть более 40 тысяч, выходит, шофёр вместе с маршалом Победы на автомобиле обогнул земной шар не менее четырёх раз!

Бучин говорил и о том, что был одним из свидетелей того, как Георгий Константинович размашисто расписался на стене рейхстага.

Во всех подробностях припомнил и то, как вёз Жукова в Карлсхорст на подписание акта о капитуляции фашистской Германии. Причём Жуков, вопреки протестам начальника личной охраны, приказал везти его не в бронированном «Мерседесе», а подчёркнуто в открытом трофейном «Паккарде», чтобы все видели — маршал-победитель ничего и никого не боится.

Довелось Бучину по приказу Жукова вместе с генералом армии Василием Соколовским встречать в аэропорту Темпельхоф верховного главнокомандующего союзными силами в Европе американского генерала Дуайта Эйзенхауэра, будущего 34-го президента США. Был и такой случай. Маршал следовал в Контрольный совет по управлению Германией, как вдруг раздался рёв сирен и грохот мотоциклов сопровождения — туда же с помпой мчался Эйзенхауэр.

На форзаце своей книги Георгий Жуков
оставил дорогой для Бучина автограф

С блеском в глазах ветеран поведал: «Я обратился к Жукову со словами, мол, непорядок, мы здесь хозяева, а не они». Маршал одобрительно кивнул, и Бучин вдавил педаль газа.

В результате американцы прибыли к месту назначения уже после того, когда Жуков находился в своём кабинете и готовился к совещанию.

В январе 1948-го неожиданно последовало увольнение Бучина в звании капитана из органов МГБ с формулировкой — «за невозможностью использования». Начались ничем не обоснованные гонения на Жукова, бумерангом отразившиеся и на его окружении…

Последняя встреча автомобилиста-фронтовика с легендарным маршалом состоялась в 1970-м, после выхода годом ранее первого однотомного издания его мемуаров «Воспоминания и размышления». На форзаце книги Георгий Константинович оставил дорогой для ветерана автограф: «Уважаемому Александру Николаевичу Бучину — моему лучшему шофёру, безупречно прошедшему со мной все дороги фронтов Великой Отечественной войны». Бучин считал это своей самой лучшей, самой ценной наградой. Бережно хранил книгу и с гордостью показывал её гостям. А когда спустя полвека после разгрома гитлеровской Германии народная молва навеки справедливо окрестила Жукова «маршалом Победы», то Бучина знакомые ветераны прозвали «шофёром Победы».

Александр Николаевич долгие годы проработал в «Совтрансавто», гонял по дорогам Европы фуры, напевая за рулём знаменитую «Песенку фронтового шофёра». За добросовестный труд удостоен ордена «Знак Почёта». Ушёл на пенсию только в 1992 году в 75-летнем возрасте!

В 2007 году на экраны вышел сериал «Ликвидация». Во время, которое там отображается, Бучин находился рядом с Жуковым — командующим Одесским военным округом.

Ушёл из жизни «шофёр Победы» на 93-м году. Похоронили его на старинном московском Преображенском кладбище рядом с Воинским мемориалом и Вечным огнём.

Автор: Николай Сысоев, военный историк.

Источник

Все секреты личного водителя маршала Жукова

Александру Бучину крупно повезло как минимум два раза в жизни. Сначала, когда он в одночасье неожиданно для себя оказался личным водителем маршала Жукова. А еще потом. Спустя несколько лет. Когда удалось спасти свою жизнь и отстоять честь начальника на лубянских допросах.

Беседовал Александр Кобенко

Александр Николаевич Бучин родился в Москве в 1917 году

Водительские права профессионального шофера получил в 1934 г.

Во время прохождения в 1938-1940 гг. воинской службы принимал участие в войне Финляндией

С 1941 по 1947 гг. – шофер маршала Г.К. Жукова

В 1948 г. уволен из МГБ

27 апреля 1950 г. арестован и доставлен во внутреннюю тюрьму МГБ СССР на Лубянке, 2

В марте 1952 г. осужден на 5 лет ИТЛ

3 мая 1953 г. освобожден по амнистии, объявленной после смерти И.В. Сталина

Работал водителем междугородних автобусов и «дальнобойщиком» почти до 75 лет

В январе 1992 г. вышел на пенсию

Семья

Александр Кобенко: Александр Николаевич, вы – потомственный автомобилист.

Александр Николаевич Бучин: Да, мой отец, Николай Борисович, еще в 1900 г., когда ему было всего 16 лет, попал в Германию, где год изучал автодело. И в Москве он работал с автомобилями тогда, когда на всю страну их было зарегистрировано всего 148! При этом отец был заядлым спортсменом и участвовал почти во всех соревнованиях того времени в России. В 1910-1911 гг. он по приглашению фирмы «Пежо» работал во Франции техником и принимал участие в гонках Париж – Бордо.

А.К.: Значит вы ни о чем кроме карьеры автомобилиста не мечтали?

А.Н.Б.: В 12 лет я уже сам мог пустить двигатель автомобиля и проехать по двору. А в мотоцикл влюблен до сих пор. Но мечтал я стать летчиком-истребителем! «Молодежь – на самолет!» – тогда все воспринимали этот, да и многие другие лозунги, как приказ. Я даже прошел медкомиссию, но меня не взяли – семилетки было недостаточно. Но чтобы быть ближе к авиации, я стал возить бензин на аэродром. И занимался мотоспортом.

Читайте также:  Автомобиль становится дорого содержать

А.К.: Брали пример со старшего брата?

А.Н.Б.: Да, Сергей был заслуженным мастером спорта, рекордсменом Советского Союза.

Война

А.Н.Б.: Помню, что 22 июня 1941 г. – в воскресенье – я готовился к первенству Москвы по мотокроссу.

А.К.: А как вы попали к Жукову?

А.К.: А как вдруг вы стали его личным водителем?

А.К.: А каким Жуков был в общении?

А.Н.Б.: В отличие от коминтерновских господ и многих наших «шишек», генерал армии (тогда еще) поразил меня своей обходительностью. Я помню Г.Димитрова – ездил в его охране. Откормленный, с надутым видом, никогда не здоровался, смотрел мимо. Мы, обслуга, для него были быдло. А Куусинен! Плюгавый высокомерный финн. Ни здравствуй, ни прощай. А спиртным от него несет! Жуков в общении был ровен, обращался на «вы» и по имени-отчеству, хотя я ему в сыновья годился. Расспросил, откуда родом, кто мать, отец. Поинтересовался моими спортивными занятиями. Рассказал и о себе, о Халхин-Голе.

Г.К.Жуков вручает А.Н.Бучину медаль “За отвагу”. 1943 г.

А.Н.Б.: Не часто, но всегда Георгий Константинович был учтивым и внимательным собеседником.

А.К.: Но говорят, что Жуков был груб.

А.Н.Б.: Это оговоры. Никогда в моем присутствии не было случая, чтобы он накричал на подчиненного. Сурово говорил – да, распекал – да, но крик и оскорбления – этого не было.

А.К.: Любил ли Жуков сам водить машину?

Автомобили

А.К.: На каких машинах вы возили Г.К.Жукова?

А.Н.Б.: Первая машина – ГАЗ-61, отечественный вездеход с откидным тентом, сделанный на базе «эмки», имел 115-сильный 6-цилиндровый двигатель, рессоры, раздаточную коробку. Отопления тогда не было. Печку заменяли тулуп, валенки с галошами и рукавицы. По проходимости этому автомобилю не было равных. Трактора стояли – мы ехали. Как вспомнишь теперь, через какую грязь проезжали, так и подумаешь: а смог бы так сейчас?

Как-то в одном из гаражей в Марьиной Роще среди машин бывшего германского посольства я увидел семиместный вездеход марки «хорьх» с мотором 160 л.с. Отопление, антиобледенители лобового и заднего стекол. Все колеса ведущие и, что окончательно меня добило, по бокам – вспомогательные колеса, которые принимали на себя вес машины при движении по пересеченной местности. На этом вездеходе Жуков в основном и ездил по фронтовым дорогам последующие два года. Машина выслужила все мыслимые и немыслимые сроки, и из уважения к «ветерану» я уговорил отправить ее в Москву.

«Уважаемому Александру Николаевичу Бучину – моему лучшему шоферу, безупречно прошедшему со мной все дороги фронтов Великой Отечественной Войны.»

А.Н.Б.: Как известно, в 1946 г. все ждали, что маршала назначат министром обороны, но случилось все наоборот: сначала Жуков стал главкомом сухопутных войск, а чуть позже – командующим Одесским военным округом. Опала. В потертый вагон-гараж мы загрузили наш «мерседес» и «бьюик».

А.К.: В Одессе и закончилась ваша служба?

А.Н.Б.: 13 июня 1946 г. мы приехали в Одессу, а в начале 48-го Георгий Константинович пригласил, а не вызвал меня к себе домой. Глядя прямо мне в глаза, он сказал: «Убирают тебя от меня, Александр Николаевич. Пришел приказ отозвать тебя в Управление кадров МГБ СССР. Я написал письмо Власику, сходи к нему на прием и передай лично в руки». Н.С.Власик, назначенный недавно начальником Главного управления охраны МГБ СССР, письмо читать не стал, сунул его под стекло и по чекистскому обычаю заорал, что я хулиган, которого знает вся Одесса, растленный тип и многое другое, что я забыл. Он объявил, что я позорю органы и выгнал из кабинета. С 19 января 1948 г. я был уволен из МГБ СССР «за невозможностью дальнейшего использования». Почти как использованный презерватив.

На этом мотоцикле БМВ 1939 г. 500 см3 А.Н. Бучин в 1947 г. установил три всесоюзных рекорда

А.К.: Но это были еще цветочки?

А.Н.Б.: Да, ягодки «завязались» 2 апреля 1950 г. На рассвете меня арестовали и увезли на Лубянку. При обыске у меня нашли фотографию Жукова размером «на паспорт». Мордастый эмгэбэшник швырнул фото на пол и заорал: «Что ты эту дрянь держишь, что он тебе, отец?»

А.Н.Б.: Сначала в шпионаже. А потом хотели, чтобы я очернил Жукова. Вспоминать не хочется, но забыть это трудно. Семь месяцев в одиночке. Спать не давали. Только ляжешь спать, как тебя в 11 часов вечера вызывают на допрос, а в 5 утра ведут обратно и тут же подъем – уже не приляжешь. Так пытали, что аж ходил – шатался, а мне было 33 года – вот как издевались над нашим братом. А за что? Летом 51-го меня отвезли в Лефортово. Я уже готовился к худшему, однако меня оставили в покое, и в марте 1952 г. я расписался в бумажке, что осужден на 5 лет.

У Кремлёвской стены с дочерью Г.К. Жукова Машей,1996 г.

А.К.: Получается вы пострадали из-за Жукова?

А.Н.Б.: В общем, да, но Жуков-то в этом не виноват. Тогда можно было сесть из-за кого угодно, система была такая.

А.К.: Амнистия связана со смертью Сталина?

А.Н.Б.: Да, когда пришло это известие, я не плакал. З мая 1953 г. меня освободили. В Москву сначала не пускали, но потом удалось прописаться. Устроился в автопарк и проработал в этой системе 38 лет.

А.К.: После освобождения с Жуковым встреч не искали?

А.Н.Б.: По газетам я следил за ним, радовался, что справедливость восторжествовала, что он стал министром обороны. Но докучать своими бедами не хотелось. Только когда его в октябре 1957 г. сняли со всех постов – они «там», глядя на Эйзенхауэра, испугались его силы – я решил напомнить о себе. Я раздобыл телефон, позвонил. Георгий Константинович вроде бы обрадовался, пригласил приехать на дачу. Я взял такси, и с этого визита наше знакомство возобновилось. А по поводу кремлевских интриг он тогда сказал мне: «Александр Николаевич, ты же знаешь, я царем не собирался быть». Вот какой Жуков был!

А.К.: Но чем-то маршал вам помог?

А.Н.Б.: Когда он узнал в 1967 г., что мы с женой и сыном до сих пор ютимся по углам, Георгий Константинович рассердился, что я раньше молчал, и написал письмо Промыслову. Нам дали 2-комнатную квартиру. В 1969 г. вышла книга Жукова «Воспоминания и размышления», которая мне в годы учебы заменяла историю Великой Отечественной войны. 18 июня 1974 г. Жукова не стало. Я прошел через зал в Доме Красной Армии, простился, а на похороны на Красную площадь пропуска мне не дали.

А.К.: Как работали дальше?

А.Н.Б.: Я работал на автобусе, туристов возил по странам СЭВ – мне доверяли. Когда стукнуло 60, дали понять, что пора уходить на пенсию. Я сказал, что никуда не уйду, и после автобуса меня перевели на грузовик. Потом разрешили ездить в Югославию, а в начале 80-х окончательно простили «грех» работы с Жуковым и я стал «выездным». Свои 70 лет мне пришлось справлять во Франции. Все-таки не каждый шофер после 60-ти может еще 15 лет отъездить по дальним трассам “дальнобойщиком”. На пенсию ушел в 75.

“А конь ну совсем не похож”, 1999 г.

А.К.: А о сегодняшней жизни что можете сказать?

А.Н.Б.: Нормальная жизнь. В День 50-летия Победы над Германией меня познакомили с американцем. Он спрашивает через переводчика: «А как вы живете?» Я говорю: «Ну не как шофер Эйзенхауэра». Хотя сегодняшняя жизнь лучше. Денег нет? Я видел, как поляки раньше жили, они просили у нас спички, а сейчас-то они как живут. Перестраиваться надо было умно.

А.К.: А что самое главное в жизни?

А.Н.Б.: Главное, оставаться оптимистом и верить в лучшее.

Источник

Ответы на популярные вопросы